Счастье упирается в стеклянный потолок из растущих ожиданий и мимолётного удовольствия, и выхода два: перестроить биохимию или ослабить саму жажду приятного

Эпикур объявил счастье единственной целью жизни, но искать его каждый должен был сам. Бентам в конце XVIII века заявил, что это дело государства, рынка и учёных. Не сразу, но в последние десятилетия его взгляд победил. Право на поиск счастья из американской Декларации независимости незаметно стало правом быть счастливым, а любое недовольство — поводом спросить с государства

🔸 Казалось бы, дальше всё просто: голод, эпидемии и войны отступают, и люди должны стать счастливее. Но не становятся. За вторую половину XX века американцы разбогатели вдвое, а довольны жизнью не больше, чем в пятидесятые. Южная Корея с 1985 года превратилась из бедной диктатуры в процветающую демократию, а число самоубийств там утроилось. Счастье будто упирается в стеклянный потолок

🔸 У этого потолка две опоры, и первая — психологическая. Мы довольны не тогда, когда живём мирно и сытно, а когда реальность совпадает с ожиданиями. Беда в том, что они растут вместе с условиями жизни. Если с этим ничего не делать, будущие успехи оставят нас такими же недовольными

🔸 Вторая — биологическая. Для науки сегодня это азбучная истина: мы реагируем не на события, а на ощущения в собственном теле. Марио Гётце забивает победный гол в финале чемпионата мира 2014 года, и стадион взрывается. Но ликует он не из-за мяча в сетке, а из-за бури внутри: мурашки по спине, дрожь с головы до ног

🔸 Но восторг быстро стихает, и рано или поздно его сменяет что-то неприятное. Виновата эволюция, для которой удовольствие — короткая награда за то, что помогает выжить и оставить потомство. Допустим, мутация подарила белке вечное блаженство после одного орешка. Она прожила бы очень счастливую и очень короткую жизнь, потому что перестала бы искать еду и партнёра. Выжили бы её соперницы, которые через пять минут снова хотели есть. Наших орешков вроде хорошей должности или нового дома тоже хватает ненадолго. Не утешает и мысль, что важен путь, а не цель: азарт гонки проходит так же быстро, как радость победы

🔸 Если наука права и всё дело в биохимии, то реформы и рост экономики потолок не пробьют. Остаётся одно — вмешаться в химию тела напрямую. Человечество этим уже занято. В 2011 году стимуляторы вроде риталина принимали 3,5 миллиона школьников в США. Причём не только больные: здоровым детям таблетки помогали оправдывать растущие ожидания учителей и родителей. Тысячи лет улучшать образование значило менять школу. И впервые в истории нашлись те, кто решил, что проще поменять биохимию учеников

🔸 Есть и другой выход. Будда за двести лет до Эпикура учил, что сама погоня за приятными ощущениями — корень страдания. Они мимолётны, и каждое не успокаивает, а заставляет хотеть ещё. Диагноз у Будды и у науки общий, а решения противоположные. Биохимический путь — наладить непрерывный поток приятного. Буддийский — ослабить саму жажду. Для этого ум учат замечать, как ощущения возникают и проходят. Какой смысл бежать за тем, что исчезает, едва появившись?

🔸 Пока что человечество выбирает первый путь. Для капиталистической машины счастье — это удовольствие, и точка. Мы терпим неприятное всё хуже и хотим приятного всё сильнее, а рынок отвечает новыми вкусами мороженого и играми в телефоне. Но эволюция не готовила нас к тому, чтобы нам было хорошо всегда, и мелочами не обойтись. Придётся перестраивать тело и ум, и в лабораториях уже пробуют электроды в мозге и правку генов. Хорошо это или плохо, но дело идёт к переделке самого Homo sapiens. Такая власть над собственной биологией почти божественная, и погоня за удовольствием перерастает в следующий большой замысел — превращение человека в бога